Макарьев и унжа

В прошлогодней поездке (посты раз, два, три) Макарьев был местом отечественной ночевки и крайней восточной точкой. Вернее, практически крайней — мы еще побывали в селе Унжа, история которого неразрывно связана с этим городом. Ночью прошел ливень, и небо стало синим, а зелень таковой сочной, словно бы на дворе не финиш лета, а его середина. И, раз уж переменчивая северная погода подарила такое броское утро, мы скорей пошли к Троицкому монастырю, пока небо опять не затянули облака. Потому что именно он — основной муниципальный монумент, да и сам город сперва был монастырской слободой.

Монастырь показался благодаря приходу на Унжу преподобного Макария, настоятеля Желтоводской обители на Нижегородчине, что наоборот города Лысково. Во второй половине 30-ых годов пятнадцатого века, через пять лет по окончании основания, тот монастырь подвергся разорению казанскими татарами. Большая часть насельников погибло, а настоятеля увели в плен в Казань, но скоро хан Улу-Махмет отпустил его, запретив возобновлять монастырь на прошлом месте. Позднее известная обитель была восстановлена, но это уже совсем вторая история.

А тогда преподобному, которому уже исполнилось девяносто лет, было нужно отправляться в путь с выжившими монахами — идти решили в Галичские почвы. Макарий, будучи уроженцем Нижнего Новгорода, в юности много странствовал и заложил пара храмов на берегах ее притоков и Волги, а по некоторым сведениям, бывал и в Каргополье — другими словами, дальняя и страшная дорога его не стращала. Старцу повезло, он благополучно довел немногочисленную братию до города-крепости Унжи на одноименной реке. По легенде, Макарий не захотел остаться в Унже, не обращая внимания на уговоры местных обитателей, а попросил указать ему уединенное место для новой обители.

Место было обнаружено в 15 верстах к юго-западу от города, на высоком правом берегу р.Унжи, где Макарий поставил крест, срубил малую хижину для себя и братии и вырыл под горой колодец, вода в котором почиталась целебной. В 1444 г. — в год смерти преподобного — над его могилой была выстроена маленькая древесная Макарьевская церковь, а позднее рядом с ней показалась Лавра церковь и вторая Флора. Бессчётные чудеса, которые связаны с именем Макария Унженского и Желтоводского, сделали монастырь весьма почитаемым. (…) Еще громадную известность монастырь купил в 1552 г. по окончании его прекрасного спасения от татар, опустошивших окрестные сёла и уничтоживших г.Унжу, но нежданно отошедших от стенку обители. В 1596 г. царь Федор Иоаннович пожаловал монастырь земельными владениями и отправил ко мне для управления постройкой боярина Давида Хвостова, что возвел Троицкий собор, церковь Макария и шатровую колокольню. Два раза, в 1611* и 1619 гг., на богомолье ко мне приходил царь Михаил Романов, что дал обители 20 жалованных грамот и повелел монастырь из собственных царских сокровищ пространным строением устроити и целый чин монастырский, якоже и в других обителех имети и между великими обителями этот монастырь учини наравне с Соловецким монастырем и такожде многие села и почвы с тамо живущими христианы монастырю дарова. (Каталог Архитектурные памятники Костромской области, Кострома, 2006 г.)

* — в 1611-м Михаил еще не был царем, как мы не забываем, но вправду, Макария он почитал очень, поскольку считал, что именно благодаря его заступничеству выжил и стал на царство. Кроме этого первый Романов благодарил святого за спасение Отечества от неприятелей и освобождение из польского плена отца, патриарха Филарета — что и канонизировал преподобного, по итогам проверки патриаршей рабочей группой идеальных Макарием исцелений. К середине XVII в. монастырю принадлежало множество окрестных сёл, а рядом появилась слобода. Но монастырский комплекс еще был полностью древесным, строения много раз горели и восстанавливались. Во второй половине столетия на территории началось каменное строительство, и за 23 года был создан стилистически единый и прекрасный ансамбль, спустя некое время дополненный еще одним храмом с каменной оградой и больничными палатами.

В 1778 г., при образовании Костромского наместничества (позднее губернии), монастырь с соседним селом и окрестными деревнями Ковровом были объединены в город, названный Макарьевым на Унже — чтобы отличать от волжского тёзки. Вначале новый город был центром провинции, объединявшей пара уездов, после этого провинцию ликвидировали, и Макарьев стал уездным городом. Регулярный замысел ему нарисовали, но плясать все равно было нужно от сложившейся ветхой застройки, вытянутой на протяжении дороги с Кадыя на Кологрив; плюс каменный монастырский глубокие овраги и ансамбль рядом с ним создали дополнительные сложности. По хорошей традиции, застройщикам помог громадной пожар, по окончании которого Макарьев получил нынешнюю веерную планировку по примеру Костромы.

Но поведаю о монастыре. Конечно, в 1920-х годах он был закрыт, кельи перепланированы под квартиры, разобрана практически вся ограда, а храмовые интерьеры очень сильно пострадали. В 1970-80-х гг. совершена реставрация с воссозданием монастырских стен, а в 1993 комплекс передан РПЦ и с того времени есть действующим монастырём .

Пара лет назад мне попадались негативные отзывы туристов о местной матушке, которая не приветствовала праздных зевак и, якобы, кроме того отказывала им в осмотре внутренней территории.

То ли с того времени власть переменилась, то ли сочинители утрировали, но меня разрешили войти нормально, не обращая внимания на джинсы с курткой, и встречная монахиня спросила лишь, отправимся ли мы к мощам Макария (храм был закрыт). И позже вторая культурно попросила не заходить больше на лужайку, откуда я снимала, не заметив запретительных табличек и никакого ограждения (в смысле, их в том месте не было).

В общем, никакого неприятного осадка, а лишь наслаждение от созерцания побеленных храмов. К сожалению, в 2003 г. из-за неравномерной осадки грунта упала шатровая колокольня Благовещенской церкви и воссоздавать ее пока не планируют.

Троицкий собор открыт и в том месте медлено идет ремонт, но под куполом еще носятся ласточки, лишившиеся привычного места обитания.

Возможно вольно разглядывать остатки стенных росписей (сохранившиеся лишь в этом храме), плиты пола, древние дверные замки

и пока не замазанные автографы прошлых визитёров.

Выйдя обратно в город, мы прошли на протяжении стенки с башенками. Монастырь поставлен на крутом склоне над поймой Унжи, под обрывом — деревенская улица и тот самый колодец, выкопанный Макарием Желтоводским; вода в нем холодная и чистая.

После этого спустились на осознаю — конкретно ко мне развернут муниципальный фасад, прилично заросший.

Судоходство на реке в далеком прошлом прекращено — и не поразмыслишь, что в середине XIX в. Макарьев развивался как центр торговли корабельным лесом, сплавлявшимся по Унже. Конечно же, проводились и ярмарки, для чего на главной площади имелся отель (полностью снесенный в 1930-е гг. и замененный сквером).

В Макарьеве существовало кроме этого пара маленьких фабрик, но настоящим промышленным центром он так и не стал. Но, разбогатевшие жители начали строить на улицах громадные каменные и полукаменные дома, а рядом с гостиным двором воздвигли громадный Тихвинский собор; показались гостиницы, поликлиника и пара училищ. Позже, к 300-летию Дома Романовых наоборот монастыря выстроили громадное строение настоящего училища и заменили на кирпичный ветхий больничный корпус. В то время, когда я искала гостиницу в Макарьеве, как-то не поразмыслила, что она возможно дореволюционной постройки (скорей, коммунистический дом работника колхоза), и взяла сюрприз.

Дом находится на основной улице — Громадной Советской (бывш.Дворянской) — и выстроен в 1890-х гг. местным торговцем Хохловым; позднее добавлен дворовый служебная постройка и флигель во дворе.

Не смотря на то, что в советское время был заложен проезд во двор, а двери некоторых лавок перевоплощены в окна, строение все равно выглядит симпатично. Мне понравилась древесная лестница на второй этаж (что и занимает гостиница) и яркий холл.

В помещениях сделан косметический ремонт, номер с удобствами всего один и его цена в августе 2014 г. была 1800 руб. (в райцентре, ага) — за маленькую комнатку с выгороженным санузлом, отделанным кое-как. Но, российские отели традиционно отличаются несоответствием цены качеству.

Покушать поблизости негде, муниципальный ресторан готовит горячее на заказ, а кафе (в т.ч. круглосуточные) имеется лишь на автостраде — и потому, что ехать никуда уже не хотелось, мы доплелись до Магнита, а позже поужинали в номере, забрав чайник у администратора. Окно отечественного номера выходило во двор, и дежурная дала загнать в том же направлении машину, сообщив: на следующий день дрова и выходной не привезут, она не будет мешать.

Дворовый флигель практически развалился (по всей видимости, за ненадобностью), а в древесном сарае администраторша наутро развесила выстиранное белье. Лавки в первом этаже гостиницы употребляются по назначению, в других зданиях также, а вот рынка на главной площади не было, хоть и суббота.

Главная жилая застройка какой была во время происхождения подмонастырской слободы, таковой и остается — древесной с приусадебными участками. Дома эти выглядят крепкими и, по большей части, ухоженными, а улицы — чистыми.

Чем занимаются местные (кроме все того же леса), я не знаю. На автостраде у въезда в город видела объявление о продаже масло-сырозавода, никому не нужно? Не смотря на то, что, предположительно, поздно уже. В целом, Макарьев не произвел впечатления совсем уж депрессивного города — легко негромкая провинция, с вежливыми детьми и добродушными жителями. Находящаяся недалеко Унжа выглядит существенно хуже, но крепостные валы сохранились до сих пор, и весьма хорошо.

Это была самая ветхая приграничная русская крепость в заволжском краю, в первый раз упомянутая в летописи аж в 1218 году, в связи с бесплодной осадой её волжскими булгарами. Она стояла над унженской поймой, являлась важным оборонительным пунктом и заодно осуществляла контроль судоходную реку.

К концу XVII в. Унжа потеряла собственный значение, потому, что надобность в армейском присутствии в этих краях отпала, а пользующийся царским покровительством Макарьевский монастырь перетянул к себе активное население. Однако, в XVIII в. Унжа успела побывать уездным городом, и лишь с образованием Костромского наместничества (и позднее губернии), ее перевели в заштатные и включили в Макарьевский уезд. Тогда город взял регулярный замысел, в следующем столетии данный замысел скорректировали, а застройку улиц начали еще позднее.

Не считая новых храмов, в Унже показалось всего одно каменное строение — все остальные дома, частные и публичные, были древесными. В таком виде заштатный город встретил XX век, а позже и XXI-й. Цитата из все того же каталога монументов: К сер. 1910-х гг. в Унже насчитывалось 460 дворов и 14 торговых лавок, наряду с этим вся застройка, не считая дома П.Н.Родионовского, оставалась древесной. Отсутствие предприятий, прекращение судоходства по реке и расцвет соседнего Макарьева совсем подорвали экономическую базу города, численность обитателей которого всегда уменьшалась. Фактически все мужское население в зимние месяцы занималось отхожими промыслами в Сибири и на Каме, а единственным источником дохода жителей стало выращивание продажа и лука его на Макарьевской ярмарке. Показателем плохого положения Унжи стало высказанное в одной из газетных статей 1912 г. предложение о переведении Унжи в ранг села, что разрешило бы уменьшить налоговое бремя жителей.

Селом Унжа стала уже в советское время. Структура населенного пункта осталась той же: в кольце древних валов одиноко высится закрытый Воскресенский собор (с замусоренной площадки у которого раскрывается прекрасный вид на реку и лесные дали за ней),

через овраг от городища — действующая церковь Макария Унженского, бывшая посадская, за которой начинаются жилые кварталы. На пустыре у церкви прежде была торговая площадь, а в строениях поблизости размешались органы муниципального управления. Я пробовала отыскать древесный пожарный сарай, обозначенный в каталоге, но он, по всей видимости, совсем развалился либо сгорел. Но в селе имеется древесный же комплекс земской поликлиники, и хотя бы один доктор в том месте трудится, если судить по этому объявлению:

А главные корпуса выглядят так (тут все сходу отыскали в памяти земских докторов из хорошей литературы и представили их работу в аналогичной обстановке):

На Главной улице, среди бревенчатых жилых домов, встретилась для того чтобы же вида лавка XIX века.

В находится магазин-заготпункт, а внешняя дверь заодно трудится доской объявлений.

Что-то ничего не уродилось, не считая черники. Не смотря на то, что северней в лесу и брусника была, и грибы.

Людей на улицах крайне мало, оно и ясно — субботний сутки, кто домашними делами занимается, кто уехал. Но все встреченные были весьма вежливы и дружелюбны — что взрослые, что дети.

Напоследок мы прокатились еще на дальний край Унжи, бывший раньше отдельным селом Вознесенским, где медлено разрушается церковь финиша XVIII в., давшая селу имя. Кроме того в таком состоянии она выглядит красивой, не смотря на то, что на момент постройки подобный стиль уже и устарел (простое дело для провинции).

Кто-то когда-то повесил на стену воззвание: Товарищи! Вознесенская церковь есть монументом архитектуры. Не разрушайте его, оно украшает Ваш край. А древесное покрытие глав есть единственным в области. Являлось, сейчас уже.

В общем, очередной закинутый монумент в очередном страно прекрасном месте. Больше в Унже заняться было нечем, и, сделав еще один круг по селу в неисправимых отыскивании каланчи, мы вырулили на дорогу и развернули в сторону Костромы.

Макарьев на Унже


Читать еще…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: