Мурманская обл. российский мордор

Я могу осознать масштабы очарованности творчеством Толкиена и разгул толкиенистов — по большей части безобидных, но совсем чокнутых. Толкиен создал чудесный мир, где любой может вообразить себя храбрецом. Будь ты хоть мохноногий хоббит, нрава кроткого.

По большому счету культовыми фигурами становятся те, кто может дать утешение тоскующей душе. Кто сможет утолить в ней романтический голод. Конкретно исходя из этого одни авторы становятся объектами поклонения — они дарят миры, где души романтиков приобретают утоление рвущей жажды, а жизнь обретает ореол неуловимого смысла. А другие — другие остаются легко авторами.

Причем романтизировать возможно совсем по различному. Это уж авторский стиль, у каждого собственный.

В чем культовый статус Цоя, как вы думаете? А он просто-напросто забрал обыденную рутину и тоскующего обывателя в ней — и сделал его храбрецом собственной действительности. Романтизировал те вещи, каковые изначально легко вещи, легко быт.

Возможно выйти из котельной на морозный воздушное пространство, и закурить неприятную папиросу. Как делают тысячи тысяч. Не придавая этому больше смысла, чем легко еще одна выкуренная папироса.

А возможно выйти из котельной на морозный воздушное пространство, закурить неприятную папиросу, и пропеть: Хорошее утро, последний храбрец! Хорошее утро, тебе и таким как ты. Физическая действительность — та же самая. Действия — те же самые. Смердунство папиросы — то же самое. Что изменилось? Романтическая база показалась!

Возможно курить папиросу, и быть легко смердуном на морозе. А возможно курить папиросу, и быть последним храбрецом, нежить душу данной сладкой романтической тоской. Цой подарил мир, где любой обыватель имел возможность стать последним храбрецом — и стать им. И уже совсем по иному светились тогда в зданиях окна. Совсем по иному звучали личные шаги.

Это весьма такое человеческое — дарить себе иллюзию смысла. Наделять смыслом хоть что-то, дабы не сойти от нигилизма с ума.

Толкиен дал это — подарил мир, где любая душа имела возможность отыскать себе виртуальное пристанище.

Я застал толкиенистские игрища в подростковье — самого меня это коснулось мало, это было не более чем игрой, но для других это была не игра. Люди преображались. Они в действительности начинали верить в то, что кругом не лес в Калужской области, а сказочный, а сами они — вовсе и не люди. Глаза становились потусторонними, это был настоящий подростковый побег от действительности. Прыжок неустойчивой психики.

Да, сейчас психотерапевтический гнёт посильнее всего — финиш школы, поступление в университеты, родительские научения. в первых рядах взрослая судьба, которая ассоциируется лишь с пиджаками, оплывшими телами в них, идиотскими, тухлыми, скучными беседами о биржах, мебели и погоде. Дети сейчас сбегают — кто из под опеки, кто из дома, а кто и из судьбы.

Толкиенисты-дети — дети из хороших семей, в большинстве случаев. Дети вежливые, дети умные и дети, каковые задавлены непомерным грузом родительских и публичных ожиданий. Через чур многого от них ожидают и желают.

От них ожидают мгновенных удач в регионах судьбы, с которыми их никто, кстати сообщить, не познакомил. Многие не выдерживают для того чтобы груза. Смертельно опасаются не оправдать ожиданий.

На игрищах было радостно — в случае, если отвлечься от фанатизма некоторых, кто скоро терял сообщение с действительностью.

Прикольно было, что в орки шли по большей части юные и щуплые. А в хоббиты — громадные, татуированные мужики.

Они себе кроме того прозвище сокращением придумали — ДШБХ — Десантно-штурмовая бригада хоббитов. Нужно было видеть, как разъяренные хоббиты выскакивали из лодок, и легко брали Мордор штурмом.

Но, Мордор (палаточная база, окруженная стеной ветхих покрышек), был тем еще местом — мы как-то пошли (я также с хоббитами тусил) вдвоем в разведку, и случайно добрели до Мордора. Нас оттуда окликивает часовой — находиться, кто идёт, кто такие?. Мы отвечаем, откель мы будем, кто мы родом. Он нас неожиданно — вы объявляете осадное положение?. Таковой вопрос мне задали первый раз в жизни, и я четко почувствовал, что вряд ли в жизни представится еще подобный шанс. — Объявляем!

Часовой перегнулся к себе через стенке: Парни, мы на осадном положении!.

Так два хоббита, случайно забредшие не в том направлении в разведке, вскользь заявили осадное положение Мордору. В перечень необычных фактов обо мне возможно вносить еще и данный — я объявлял осадное положение Мордору — кто еще может таким похвастаться?

Что до меня, то я творчество Толкиена не обожаю — оно думается мне поразительно нудным и неинтересным.

Я скорее не из наслаждения, а дабы разбираться в матчасти, прочел-таки Властелина колец, весело выдохнув, в то время, когда он наконец-то закончился. Сильмариллион меня разозлил — лучше учить латынь, чем данный тщетный справочник — полезнее будет.

Хоббит: в том направлении и обратно привёл к раздражению собственной сказочностью, причем открыто не сильный и нудной, где упор не на сюжет, не на изящность ходов, а на дотошное перечисление и натужные фантазии никому не увлекательных родственных перипетий.

Что меня удивляло — масштаб фанатения по Толкиену среди приверженцев металл-музыки.

Во-первых необычно оттого, что имеется творцы более подходящие духу металла — тот же Лавкрафт, как по мне, так легко совершенный автор, созвучный с металлом — но масштабы почитания его творчества несоизмеримо меньшие.

Во-вторых исходит из во-первых: Толкиен — ревностный христианин, а большинство металл-групп, применяющие артефакты его мира — открыто антихристианские.

Разве только симпатии постоянно распределяются более логично, нежели Толкиеновский комплект рекомендуемых хороших эльфов, от хорошести которых тошнит, и нехороших орков, каковые наоборот, завораживают собственной необузданной, дикой, безжалостной силой.

Как сообщила одна женщина — они маскулинные, их чуть отмыть, привести в загляденье — и порядок будет, мужик в постель.

В то время, когда я ездил по Мурманскому Заполярью, средь гор, покрытых редким ягелем, я всё себе воображал кочующие орды урук-хаев

А за поворотом ленты дороги, всё мерещился Ородруин, разевающий собственное огненное жерло (фотоаппарат, со сбитой цветовой матрицей, произвольно выдающий в кадр кислотные цвета, подыграл)

(Дорога и правда лежит, как будто бы лента — как будто бы размотали серый рулон, да набросили на редколесную тундру, переходящую кое-где на высокогорьях в арктическую пустыню)

Но Ородруина тут нет, и по большому счету огнедышащих гор нет

Хибины — через чур ветхие горы. Отдышали собственное

Оттого они воистину седые и низкие — сточились от продолжительного бытия

Им, горам, 1 миллиард лет. Я еще раз скажу, это с первого раза, знаю, не доходит — один миллиард лет. Один. Миллиард. Лет.

Это одни из самых ветхих гор на планете. Не знаю как у вас, а у меня в голове не укладывается — обращение кроме того о динозаврах не идёт — миллиард лет назад показались только лишь первые многоклеточные организмы. А эти горы уже были. Целый цикл развития живой судьбы, от одноклеточных, до современных — всё это время эти горы уже были — вот тут

Это одни из самых завораживающих, самых ужасных, самых внушительных гор — они гипнотизируют собственной древностью

Да, люди приложили к ним собственную руку с кайлом

К Кировску, городу в предгорьях, присоединился рудный поселок с саамским именем Кукисвумчорр — окруженный Хибинами с трех сторон — они вздымаются, ломаными стенками, а их седые головы скрываются в злом тумане

Люди грызут горы, а горы понемногу мстят — сводят людей с ума.

Иначе предгорий Хибин люди также грызут горы — добывают открытым методом никель. Две-три много лет таковой работы — и миллиардный срок судьбы Хибин может завершится. Их под основание

Останутся только горы отработанной породы

И (безрадосно) известная техногенная пустошь

Появилась она недалеко от Мончегорского никелевого комбината

Как добывают никель — добытую в карьерах руду везут на горно-обогатительный комбинат. Позже в плавильные печи — и из руды жгут-выжигают полезные металлы.

А побочный продукт — сера. Она выбрасывается прямо в атмосферу. Дальше она смешивается с влагой — и на землю проливаются дожди из не сильный раствора серной кислоты

Да, это преисподняя, детка. Это российский Мордор, почва, выжженная серой, где в радиусе 40-50 километров нет ни одного живого дерева.

В случае, если когда-нибудь отечественный кинематограф возжелает переплюнуть Голливуд, с его Новой Зеландией — не знаю, что по поводу эльфятника — но Мордор я вам, господа режиссеры, уже отыскал

Пользуйтесь.


Читать еще…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: