В швейцарские альпы с русскими писателями и поэтами

Я ни при каких обстоятельствах пред вечной красотою
Не жил, не ощущал с такою полнотою.
Но всё мне думается, что я не на земле,
Что я перенесен на чуждую планету:
Я верить не могу таковой прозрачной мгле,
Такому розовому свету;
И верить я опасаюсь, чтобы снеговой обвал
Так не легко плакал и грохотал,
Что эти пропасти так черны,
Что эти груды диких скал
Так подавляюще огромны;
Не верю, дабы имел возможность я видеть пред собой
Таковой простор необозримый,
Чтобы небо вспыхнуло за тёмной горой
Серебряной зарей —

Зарей луны еще незримой,
Что в темно-синей вышине —
Такая музыка тишины ночного,
И не доносится ко мне
В глубокой тишине
Ни шороха, ни голоса земного:
Как словно бы нет людей, и я совсем один,
Один — лицом к лицу с безвестными мирами,
В кругу таинственно мерцающих вершин,
Закинут в небеса среди безлюдных равнин,
Покрытых вечными снегами
И льдами спящих лавин…
О, пускай таковой красе не верю я, как чуду;
Но что бы ни было со мной —
Нигде и ни при каких обстоятельствах, ни перед чьей красой —
Я данной ночи не забуду.
Дмитрий Мережковский, Юнгфрау, 1885

Альпийские луга

Через лазурный сумрак ночи
Альпы снежные смотрят;
Помертвелые их очи
Льдистым кошмаром разят.
Властью некой обаянны,
До восшествия Зари
Спят, грозны и туманны,
Как будто бы падшие цари!..

Но Восток только заалеет,
Чарам гибельным финиш —
Первый в небе просветлеет
Брата старшего венец.
И с главы громадного брата
На меньших бежит струя,
И сверкает в венцах из злата
Вся воскресшая семья!..
Федор Тютчев, 1830

В том месте с вершин отвесных
Ледники сползают,
В том месте дороги в тесных
Щелях пролегают.
В том месте немые кручи
Не дают простору,
Грозовые облака
Обнимают гору.
Лапы чёрных елей
Мягки и широки,
В душной мгле ущелий
Мечутся потоки.
В буйном бешенстве свирепея,
Так грохочет Рейн.
Тут ли ты жила, о фея —
Раутенделейн?
Максимилиан Волошин, Тузис, 1899

Вид сверху на Гриндельвальд

Как бриллиантовые скалы,
Возносит глетчер груды льдин —
Голубоватые кристаллы
Каких-то царственных руин.
И блещут — нестерпимо ярки —
Из цельной глыбы хрусталя
Зубцы, готические арки
И бесконечные поля,
Где под июльскими лучами
Из гротов тающего льда
Грохочет мутными струями
Бледно-лазурная вода.
А в том месте вдалеке, как гиганты,
Утесы Шрекгорна поднимаются
И наряжаются в туманы,
И небо приступом берут.
И с чудной грацией повисли,
Янтарной дымкой обвиты,
Полувоздушные хребты,
Как недосказанные мысли,
Как золотистые цветы.
Дмитрий Мережковский, Юнгфрау, 1885

Лазурным пламенем сияют небеса…
Как ясен зимний сутки, как восхищают взгляды
В безбрежной высоте изваянные горы, —
Титанов снеговых полярная краса!

На скатах их, как сеть, чернеются леса,
И белые поля сквозят в ее узоры,
А выше, совершенно верно рать, бредет на косогоры
Темно-елей и зелёных пихт полоса.

Кличет их горный мир, кличут снегов пустыни,
И тянет к ним уйти, — быть свободным, как дикарь,
И весь день дышать морозом на вершине.
Уйти и ощущать, что ты — царь и пигмей,
Что над тобой, как храм, воздвигся купол светло синий
И блещет Зильбергорн, как ледяной алтарь!
Иван Бунин, 1902

Подводя итог налюбуемся известным трио — вершинами Эйгер (Eiger, верное произношение Айгер, высота 3970 метров), Мёнх (Monch, высота 4107 метров) и Юнгфрау. Конкретно с ними, собственными ближайшими соседями, должна была бы переговариваться Юнгфрау. Прославленный Тургеневым Финстерааргорн (высота 4274 метра) находится пара дальше от Юнгфрау. Но конкретно Финстерааргорн — Пик Тьмы — избрал Тургенев для диалога с белой Девой.

Три горные вершины, слева направо — Айгер (Эйгер), Мёнх, Юнгфрау.

С высоты привет тебе, заря!
Океаном облака клубятся,
А меж ними цепи гор таятся,
И сквозят, рубинами горя.

С высоты сияет небосклон —
И поднимается над пропастью туманной,
Целый в славе и огне первозданной,
Старый Эйгер, как господний трон.
Иван Бунин, 1900

Айгер (Эйгер), Мёнх, Юнгфрау

Перед отъездом зайдем в кафе. В случае, если вас шлокируют проявления цивилизации, оскверняющие высокогорное плато, то вы не одиноки — ваши эмоции уже сто лет назад разделял Валерий Брюсов.
И вы, святыни снега, обесчещены,
Следами палок осквернен ледник,
И чрез зияющие трещины
Ведет туристов проводник.

Но только свернешь с дороги предназначенной,
В том направлении, где нет скамей и дорожек,
Повеет мир, в далеком прошлом потерянный,
Среди оснеженных камней!

Возможно, мы уже последние,
Кто дышит в Альпах прошлой тишиной.
Вершины царственно-соседние
Одеты мокрой синевой.

Парит орел над горами точеными;
Настороживши слух, стоят сурки;
Объяты рамами зелеными,
Синеют в блеске ледники.

Еще тут живы планы Создателя,
Искавшего праздничных услад.
Непогрешимого ваятеля
Непостигаемых громад!

Он, протянув просторы ярко-светло синий,
Из черни, зелени и белизны
Творил единственные линии,
Собственные осуществляя сны.
Валерий Брюсов, 1909

Альпийское кафе в Мэннлихене

Едем вниз… оставляя в горах собственный сердце…

Прекрасная Италия — Альто-Адидже, Южный Тироль — из Валле Аурина в Швейцарские Альпы


Читать еще…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: